Белова Татьяна.
«Церковная реформа Александра II».
Главы дипломной работы.
1. Характеристика Церковной жизни к середине XIX века
В XIX веке Православие было господствующей религией в обществе, это была государственная религия. Связь государства и православной церкви была очень тесной. Государство побаивалось могущества церкви, поэтому всячески пыталось его контролировать. Ни один серьезный вопрос по управлению Церковью не мог быть решен без одобрения императора, а на местах без согласования со светской администрацией губерний и земель. РПЦ XIX века была институтом, тесно связанным с государственными структурами. Синод и «око государево» в нем- обер-прокурор- выполняли роль передаточного звена в исполнении высшей воли.
Уникальность XIX века заключалась в том, что он являлся единственным в отечественной истории синодальным периодом Русской Православной Церкви. Государственная власть считалась в этот период богоданно, однако, для своей реализации использовала не только духовный авторитет, но и принуждение. Для облегчения этого контроля отношения между церковью и государством были оформлены церковным правом.
По мнению Преснякова «Нормы церковно-гражданского права, действовавшие в XIX столетии вплоть до церковной реформы Александра II, в значительной мере были продуктом Николаевской военно-полицейской диктатуры» . Это оценка начала XX века, сейчас говорят о консервативных реформах Николая I.
Взаимоотношения государства и Церкви в XIX столетии в социальной политике строились на другой основе в сравнении с современным нам XXI веком. «Отсутствовали документы, регулирующие совместную деятельность в этой области, однако несмотря на это, в XIX веке система социальных мероприятий Церкви и государства была развита достаточно хорошо. Это было обусловлено тем, что абсолютное большинство членов российского общества от Государя Императора до крепостных крестьян осознавали свою безусловную принадлежность к соборной Церкви» .
Российское законодательство строго охраняло интересы православия, запрещая иноверцам миссионерскую деятельность среди православных, а его последователям, наоборот, внявшего в истинное христианское благочестие всех других иноверцев приобщать к владычествующему вероисповеданию. Детей, рожденных от родителей разной конфессиональной принадлежности, обязательно крестили по православному обряду, если отец или мать принадлежали к господствующей вере. За выход из православия, а главам семей – за принуждение жен отречься от него или за обращение детей в иную веру грозило наказание по суду. Владельца крепостных, уличенного в отступлении от православия, ожидало существенное ограничение личных и имущественных прав. Его населенные имения отдавали в опеку, причем ни муж, ни жена вероотступленика участвовать в ней не могли. Виноватый терял право жить в собственных поместьях, брать крепостных – православных в услужение. Ограничения снимались лишь в том случае, если он возвращался в лоно государственной церкви. Напротив, в ряде случаев обращенным в православие предоставлялись льготы и привилегии, выплачивалось материальное вознаграждение. Помещикам запрещалось привлекать крестьян на работы в воскресные дни, двунадесятые и храмовые праздники, 9 мая (День Святого Николая Чудотворца), а также в день рождения императора.
Особая группа законов определяла отношения православной церкви с самодержавием. Выточенный в Свод законов М. М. Сперанским раздел "О вере” декларировал, что "император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, блюститель правоверия, и всякого в церкви святой благочиния”. Согласно закону российский император "есть монарх самодержавный и неограниченный”, он является источником законов, устанавливает порядок управления государством. Закон оговаривал, что монарх действует непосредственно лишь в верховном управлении, а в делах "управления подчиненного определенная степень власти вверяется от него местам и лицам, действующим его именем и по его повелению. Он оговаривает круг компетенции органов управления и высших чиновников, закрепляемый специальными уставами.
То есть согласно государственному законодательству середины XIX века получалось, что мирянин( хотя и помазанник – император) –верховный хранитель веры, а высшая Церковная инстанция, учрежденная самодержавной властью,- правительствующее учреждение .
К белому духовенству, по Законодательству XIX века , принадлежали протопресвиторы, протоиереи, иереи, диаконы, а также причетники в звании псаломщика(дьячки). Духовенство разделялось на епархиальное (причты кафедральные, приходские, домовые), военное, морское, придворное, заграничное. Военное и морское духовенство назначалось на должности и управлялось протопресвитером военного и морского духовенства. Придворное духовенство имело своей главой тоже отдельного протопресвитера. Причты заграничных Церквей были подведомственны Санкт-Петербургскому епархиальному начальству и Синоду. Священник был обязательным членом церковно-приходских попечительств и имел право основывать учреждения, преследующие благотворительные цели (богадельни, школы, братства, попечительства). В городских думах и земских собраниях священники участвовали в качестве уполномоченного духовного начальства. Также они несли ответственность за акты гражданского состояния православного населения государства. Духовенство на основании действующих в XIX веке законов считалось привилегированным классом Российской Империи. Оно освобождалось от телесных наказаний, воинской повинности и всех личных податей. Дома священнослужителей и строения, принадлежавшие архиерейским домам и монастырям, были свободны от воинского постоя, поземельного сбора и городских повинностей. Духовенство имело право приобретать и отчуждать наравне с другими гражданами земли в городах и селах. Средства содержания белого духовенства в XIX веке складывались из казенного жалования, земельных наделов, свободных от налогов, добровольных приношений граждан.
К черному духовенству в России XIX века относились монашест-вующие: послушники, монахи, иеродиаконы, иеромонахи, игумены, архимандриты, епископы.
Из монашеской среды выходила церковная иерархия, наиболее чти-мые монастыри ежегодно притягивали к себе сотни тысяч богомольцев, а монастырские старцы были учителями жизни для миллионов русских людей. Являясь составной частью системы институтов Русской Православной Церкви, монастыри подчинялись верховной власти Святейшего Правительствующего Синода и российского императора. Самые древние и знатные обители имели статус ставропигиальных (т.е. в непосредственном ведении Синода), остальные монастыри имели положение епархиальных, то есть находились в ведении местного архиерея. Монастыри различались также на штатные и заштатные. Первые получали пособие от казны, вторые существовали за счет пожертвований верующих, доходов от имущества и монашеских трудов. Штатные монастыри разделялись на три класса, соответственно сумме казенных пособий и престижности. Классность монастырей была показателем его знатности. Среди первоклассных монастырей особое положение занимали лавры.
Юридическое положение монастырей и монашествующих определя-лось «Сводом законов Российской империи». Монастыри имели право на обладание отводимыми им земельными наделами, но не могли их продать, а только сдать в аренду. Монастырям запрещалось владеть населенными имениями .
Пострижение в монахи разрешалось для мужчин с 30 лет, а для женщин с 40. Выпускники духовных академий и семинарий по указу Синода получили право становится монахами с 25 лет. Кандидат к пострижению не должен иметь супружеских уз, малолетних детей, неоплаченных долгов. Нахождение под судом или следствием тоже являлось препятствием к пострижению. Лица, принадлежащие к податным состояниям (крестьяне и мещане) должны были представить увольнительный документ от своих сословных сообществ и заручиться согласием казенной палаты. Только после этого вопрос о разрешении им вступить в монашество решался губернатором.
В 1825 году монастырей насчитывалось 476. В течение XIX века ко-личество их увеличилось на 78%, а количество находившейся в ней монашеской братии неуклонно возрастало: в 1825г.- 11080 человек, в 1860г.- 21802 человек, в 1900г.- 58283 .
Прослойка выходцев из дворян играла в монашестве заметную роль. В печати XIX века распространен термин «монахи-аристократы». Среди монахинь в XIX веке известны имена: графини М.Н. Толстой (сестры Л.Н. Толстого), монахини Евгении (дочери московского сенатора С.Н. Озерова и внучки князя Мещерского), монахини Митрофании ( в миру- баронессы П.Г. Роден), настоятельницы Псковского монастыря Анастасии ( в миру великой княгини Александры Петровны) .
По законам о духовном состоянии вступающий в духовенство должен был сложить с себя все свои гражданские и военные чины таким образом, что прежняя служба даже не числилась в формуляре. Так, например, если дворянин переходил в духовное звание, он терял свое дворянство и приравнивался к простолюдину; причем в случае увольнения из духовного звания он должен был оставаться с правами податного состояния. Дети дворянина или чиновника, поступившего в священнослужители, утрачивали вместе с родителем сословную принадлежность.
Большой притягательной силой монастырь обладал для крестьян. Кроме чисто религиозных мотивов, имело значение то, что, приобщаясь к монастырской жизни, крестьянин поднимал свой статус. Также монашество избавляло его от тех голодовок, которые постоянно преследовали крестьянина в мирской жизни. В середине XIX века крестьянская прослойка в монашестве была еще невелика, но это потому, что крепостное право и различные сословные ограничения прочно удерживали крестьянина в деревне. И все-таки уже тогда некоторые обители имели крестьянский облик. Например, «мужицкой обителью» называли Валаамский монастырь .
Таковы были основные нормы существования Русской Православной Церкви в России в XIX веке.
По мнению С. В. Римского, церковь полностью зависела от государства, не могла самостоятельно избирать обер-прокурора Синода, ставить епископов на епархиальные кафедры. Все эти полномочия сосредоточились в руках императора. Из приведенных положений вытекала политическая зависимость церкви от государства: царь не только назначал обер-прокурора Синода, но также утверждал кандидатов в архиерейский сани епархиальные кафедры. Обер-прокурор , которого ставил царь был «оком государевым», он не мог быть подвергнут никакой критике. Вся церковная система перестала отличаться от государственной министерской системы. Обер-прокурор каждое утро, как и остальные министры, подавал доклад о делах ведомства, больше этого никто из Синода делать не мог, то есть общение с высшей государственной властью-императором – осущест-влялось в Синоде только посредством обер-прокурора. Святейший Синод со дня своего образования стал орудием политической власти, а в середине XIX века превратился в исполнителя решений государства. По словам митрополита Евлогия (Георгиевского), «приниженность Церкви, подчиненность ее государственной власти чувствовалась в Синоде очень сильно», а обер-прокурор направлял деятельность Синода в соответствии с теми директивами, которые получал. Синод не имел лица,- признавал Владыка, голоса подать не мог и подавать его отвык. Государственное начало заглушало все. Митрополит был убежден, что примат светской власти полностью подавлял свободу Церкви, а долгая вынужденная безгласность и подчиненность государству создавали в Святейшем Синоде несвойственные Православным Церковным началам навыки « решать дела в духе внешнего, формального Церковного авторитета, непререкаемости своих иерархических становлений»
При обер-прокуроре С. Д. Нечаеве (1833 – 1836 гг.) Синод лишился права ревизии финансов церкви. Но самые значительные изменения произошли при графе Н. А. Протасове, занимавшем эту должность последующие почти два десятилетия. Он добился этого места путем ловких интриг. Он был совершенно не сведущ в делах Церкви и, судя по его предшествовавшей жизни, вовсе не подходил для должности обер-прокурора. Воспитанный домашним учителем-иезуитом, он не обладал достаточным образованием, и в нем очень чувствовалось католическое влияние. Протасов получил назначение 26 июля 1836 г. и оставался на посту обер-прокурора до самой своей смерти 15 января 1855 г. При нем окончательно совершилось превращение обер-прокурора в единоличного руководителя всего церковного управления, в сфере которого также произошли многочисленные изменения .
«Облегченный особым доверием царя, Протасов учредил собственную канцелярию по образцу министерств, а синодальную, тоже подвластную ему, значительно расширил. Затем он вывел из подчинения Синоду хозяйственные дела, образовав так называемое Хозяйственное управление, числившееся при Синоде. Подобным образом и Комиссия духовных училищ превратилась в Духовно – учебное управление. Образовалась сеть особых отраслей управления с большим числом светских чиновников, контролируемая обер-прокурором. Теперь Синод не мог вынести никакого определения по хозяйственным, учебным и личным другим, даже чисто конфессиональным делам без предварительной подготовки их в соответствующих столах (отделах) канцелярии. Поскольку же прямым начальником канцеляристов был обер-прокурор, проекты решений с их обоснованием выносились на рассмотрение Синода только с его санкции».
Обер-прокурорское кресло в первое десятилетие царствования Александра и занимали заурядные чиновники А.И. Карасевский и А.П. Ахматов. В период между ними, с 1856 по 1862 гг., обер-прокурором был граф А.П. Толстой, человек искреннего благочестия, любивший бывать в Оптиной пустыни . В 1865 г. Обер-прокурора Ахматова сменил граф Д.А. Толстой, приобретший сильное влияние на ход церковных дел. Возобновляя опыт «двойного министерства», Д.А. Толстой совмещал обер-прокурорскую службу с должностью министра народного просвещения.
Толстой провел реформу среднего образования, направленную на уничтожение какой бы то ни было самостоятельности мысли учащихся. Вводил изучение мертвых языков вместо общеобразовательных предме-тов; реорганизовал реальные гимназии в училища, сократив в них срок обучения, и проводил в жизнь сословный принцип: церковноприходская школа для "народа", реальное училище для купцов и промышленников, классическая гимназия и университет для дворян. Толстой выступал также противником высшего образования женщин. Во внутренней политике, в постановке школьного дела он был убежденным консерватором, ограждавшим сословный характер образования, добившимся запрета принимать в гимназии «кухаркиных детей». Но в отношении к Церкви, он был «вольнодумец», едва ли верующий и совсем нецерковный человек. Д.А. Толстой не скрывал своего пренебрежения к епископату и духовенству. При нем опять значительно усилилось давление на иерархию. Обер-прокурор старался подорвать влияние духовенства на народную и государственную жизнь. Он стремился отстранить духовенство от участия в организации начального образования для крестьянских детей. М. Т. Лорис-Меликов писал о нем: "Личность эта, стоявшая в продолжение пятнадцати лет во главе одной из важнейших отраслей государственного управления, сотворила больше зла для России, чем все остальные деятели, даже вместе взятые" . Характеризуют обер-прокурора Д.А. Толстого и другие высказывания его современников, так , например, А.В. Богданович, известная в Петербурге своими салонам, на которых собиралась вся элита, в своем дневнике пишет о нем: « Вот человек, сумел себя заставить ненавидеть всех без исключения, или с очень небольшими исключениями» .
То есть во время проведения реформ кресло обер-прокурора занимали поочередно три человека:
• 1853-1861 –А.П. Толстой
• 1861-1866 – А.П. Ахматов
• 1866-1880 – Д.А. Толстой.
Первые два были сторонниками реформ, старались всячески способствовать улучшению жизни духовенства, чего нельзя сказать о последнем. То, что делал граф Дмитрий Толстой было направлено более всего на сосредоточении власти в своих руках и абсолютном пренебрежении интересов духовенства. Как заметил министр внутренних дел П.А. Валуев в своих воспоминаний, Толстой - это «желчная, упрямая посредственность» .
В административно-территориальном отношении империя была поделена на епархии, границы которых, как правило, совладали с границами губерний – тоже результат опеки государства Епархиальное управление строилось по Уставу духовных консисторий, тоже введенному Протасовым в начале 1840-х годов. Каждая епархия состояла из 2-х и более округов, во главе которых находились духовные правления. С 1840г. их постепенно упраздняли, передавая высвобождающиеся средство на усиление епархиальных консисторий. Но к началу церковной реформы Александр II оставалось еще 155 правлений.
«В Начале 60-х годов XIX веке в России было 37428 церквей и 11392 часовни, 37409 священников, 12153 дьякона и 64105 причетников. В стране было также 614 монастырей, в которых насчитывалось 21800 монахов и монахинь».
В предреформенный период в России предпринималось много цер-ковных преобразований: изменение церковно -административной систе-мы, пересмотры уставов духовно-учебных заведений, открытие новых епархий. Все эти изменение были направлены на охранение основ само-державия.
Отношения церкви с государством сильно сказывались на жизни рядового духовенства. Православное духовенство обладало многими правами и льготами. Так, оно не платило личных податей, не несло повинностей. Не касалась его рекрутчина: ведь дети и жены тоже принадлежали к сословию. В целом по правам оно стояло очень близко к дворянству. Но не все исследователи разделяют эту точку зрения, Г.П. Федотов считал, что «дворянство оттеснило духовенство далеко вниз к черным , податным сословиям, к крепостному мужику» . И действительно по своему бедственному материальному положению духовенство было гораздо ближе к податным сословиям, чем к дворянству. Сельское духовенство находилось в задавленном экономическом состоянии. В 1861 году в России было 68 епархий, в Центральной части России священник имел содержание от 72 до 180 рублей в год, дьякон от 54 до 80 рублей, причетники от 24 до 80 рублей в год. Лучший из сельских приходов приносил до 150-200 рублей в год и это при том, что тратилось реально 650-800 рублей в год . Отсюда видно, что духовенство жило в нищете. Правительство долгое время не заботилось о материальном состоянии священства .
Российское законодательство того времени сделало его замкнутым сословием: лицам податных состояний поступление в духовенство было затруднено, особенно в клир, на священнические места. Выйти из сословия стало тоже затруднительно, да и не выгодно: сложившего сан ждали кары, а дети по выходе теряли льготы. Степень обособления сословия поражает: если в Европе XIXв. в католическом и протестантском клире только 20-30% являлись выходцами из духовного сословия, то в России – около 100%. Кроме того, закон обязывал белое духовенство отдавать сыновей в духовные учебные заведения – профессиональную школу церкви. В связи с этим в центральных епархиях (до трети от общего числа) постоянно ощущался недостаток мест в причтах для размещения выпускников семинарий и училищ.
В тот момент вся Россия находилась в непростом положении. По заключению В.В. Зеньковского , «характерными чертами этого поколения являлась резкая оппозиция предыдущему поколению, борьба с его романтизмом, с любовью к отвлеченному мышлению, с культом искусства. Новое поколение защищает реализм, ищет опоры в точном знании, -отсюда преклонение(часто принимающее формы религиозного благоговения) перед точными науками» . 1878 года- можно обозначить как начало политического террора в России. «Зазвучали голоса и призывы, которые не укладывались ни в какое реформаторское русло. От экстремизма мировоззренческого был всего лишь один шаг до революционного насилия, и в 60-е годы оно проявилось» . Первая ласточка терроризма – Вера Засулич, которая стреляла в градоначальника Санкт-Петербурга. Кровавая волна понеслась по всей России. Не было города, где не стреляли бы в губернатора, судей…Правительство явственно осознало проблему и начало искать помощи. Опору в борьбе с терроризмом власть находит в лице Церкви.
Таким образом, государственная политика по отношению к Право-славной Церкви привела к пагубным последствиям. Зависимость от свет-ской власти вызвала своего рода селекцию иерархии: довольно часто архиереи –и члены Синода, и главы епархий –ради собственной выгоды старались выказать готовность услужить обер-прокурору; либо, подражая свету, вели жизнь, неподобающую монашествующим, заботясь о личных удобствах, изобилии стола; либо еще хуже, занимались накопительством, не щадя казны монастырей, отданных им в управление. Да и у приходского духовенства сложился особый сословный менталитет. Возвышаясь над массой подданных империи своим уровнем образования, льготами и привилегиями, оно тянулось к «образованному обществу» - дворянам, чиновникам, подражая им в быту, но не встречая отношения к себе как к равным.»
Зависимость церковной жизни от общегосударственной политики проявилась и в процессе подготовки и проведения реформы 1861г. Полоса реформ, в которую втягивалась Россия, неминуемо должна была затронуть и официальную церковь.
2. Причины церковной реформы
В России время с 1856-1861 г. образно именуется «оттепелью» в об-щественной жизни. Это выразилось в общественном подъеме, в газетно-журнальном буме, в гласности. Власти обратили внимание и на проблемы церкви, на положение духовенства в стране, на бюрократизацию церкви. Это состояние общества и Церкви описали «Тульские Епархиальные ведомости»: « В настоящее время , при всеобщем стремлении к улучшению всех отраслей жизни, и печальный быт бедного православного духовенства обратил на себя внимание». Многие проблемы Церкви были связаны с зависимостью Церкви от государства. Среди них – неудовлетворительные отношения между духовенством и паствой, упадок морального облика духовенства; недостаточная материальная обеспеченность всех структур Церкви; перегруженность учебных программ в семинариях, академиях, ду-ховных училищах предметами, введенными по инициативе светских чи-новников. В переписке Александра II со своим братом Великим князем Константином Николаевичем , который был «твердым и сознательным сторонником реформ» , про духовные школы и семинарии отмечается, что состояние их неудовлетворительное и в них распространился дух времени . Имеется ввиду нигилистические и революционные настроения.
Император Александр II был верующим человеком, но сам лично не занимался проблемами церкви. В то время как глубокие преобразования в церковной жизни буквально назревали, многие связывали разрешение проблем в Церкви с восстановлением патриаршества: Игнатий Брянчанинов обращался в Синод с 2 записками о необходимости преобразований во всем устройстве Русской Православной Церкви. Он призывал восстановить все то утраченное, что не имела Церковь уже несколько столетий, для этого необходимо, говорит владыка Игнатий, созвать Собор, на котором решить следующие вопросы :
«1) Рассмотрение постановлений, которыми руководствуется ныне Российская Церковь, за чем должно последовать уничтожение постановлений, не согласных с постановлениями Православной Восточной Церкви.
2) Уничтожение касты так называемого духовного звания, как неправильности, которая вкралась сама собою, в противность правилам Св. Апостолов. Восстановить древнейший обычай Церкви: епархия да избирает для себя архиерея, а приход иерея, диакона и причетника, свидетельствуя о их благочестии.
3)Должен быть составлен проект Уложения или Законов и правил, которыми могла бы руководствоваться Российская Церковь при настоящей ее обстановке. Эти правила нужны, разумеется, только для тех частностей, для которых нет правил в постановлениях Вселенской Церкви.
4) Cиноду дать правильную организацию и уничтожить в духовенстве рабство, по мысли и указанию святых Апостолов (1 Петр. 5, 2-З). Для достижения сего необходимо уничтожение касты и приготовление в приходские священники избранных лиц приходом, а во епископы - епархией по древнему обычаю Церкви и по преданию апостольскому.»
В записке идет речь не только о созыве собора для решения насущ-ных для церкви проблем. За всем этим скрывается призыв к восстановлению утраченного церковью, речь идет о восстановлении патриаршества, но напрямую владыка Игнатий (Брянчанинов) об этом не говорит. Он говорит о том, что статус обер-прокурора надо ввести в определенные рамки, этому вопросу посвящено примечание в записке, где владыка описывает роль обер-прокурора в Русской Православной Церкви. «Дух времени и опыты доказывают совершенную и решительную необходимость в лице светском для Церкви, которое заботилось бы о пользах ее, охраняло их, приводило их в гармонию с пользами государства, сносилось с министрами и всеми высшими инстанциями, имело непосредственный доклад у Государя. Лицо это должно стоять наравне с первейшими сановниками государства». Игнатий Брянчанинов не отрицает необходимость светского человека в Синоде, но считает, что роль и положение его надо изменить. «Положение Обер-Прокурора, в которое он уставляется современными требованиями, никак не сходится с положением, которое дано Обер-Прокурору первоначальным государственным учреждением этой должности. По этой причине всякий Обер-Прокурор по необходимости усиливается выйти из положения, в которое ставит его первоначальное учреждение, как из положения фальшивого, стесняющего требования его деятельности в величайший вред делу Церкви. Это вводит его в столкновение и борьбу с Cинодом, с духовенством, с Церковью, которая имеет свои иерархические уставы, данные ей апостолами по завещанию Богочеловека. Уставов этих никакая власть отменить не может: всякое отменение признается беззаконием и насилием. Для Церкви нужен Попечитель, Ктитор, Церковный Cтароста. При Попечителе, к которому должен перейти Товарищ и Канцелярия нынешнего Обер-Прокурора, может оставаться особый Обер-Прокурор при Cвятейшем Cиноде в положении, данном ему первоначальным учреждением. В этом положении от Обер-Прокурора не требуется, чтоб он был придворным; требуется - чтоб он был правовед, законовед, делец кабинетный и канцелярский. Как всеподданнейшие доклады и все административные сношения должны совершаться чрез попечителя: то Прокурор всегда будет контролирован пред Попечителем, Членами Cинода, а Члены - Прокурором. Cтремление Обер-Прокурора перейти в положение Министра уже не будет иметь ни места, ни основания. Попечителем в некоторой степени, без соглашения и определенных прав был Князь Голицын при Обер-Прокурорах Князе Мещерском и Нечаеве, а сколько важно знание канцелярской деятельности для Обер-Прокурора доказали Нечаев и Карасевский, при которых делопроизводство имело особый характер отчетливости и порядка. Учреждение Попечителя никак не будет нововведением в Церкви, будучи согласно с духом Церкви, будучи уже осуществлено во всех приходских Церквах, а требуется оно настоятельно современным положением и духом общества.
Министерство есть нечто вроде Патриаршества, по этой причине всякий Обер-Прокурор, достигши значения министра, остается в положении фальшивом, неопределенном и ставит в такое же положение всю Церковь. Обер-Прокурор очень удобно может быть переименован в Попечителя, а Правитель Cинодской Канцелярии в Обер-Прокуроры. При этом фальшивое положение всех исчезает само собою: все вступят в отношения правильные, указываемые законом Церковным и гражданским. Благонамеренный и благоразумный Попечитель более, нежели кто-либо другой будет иметь средства к приведению его в исполнение. Попечителю должно быть очень приятным созвание Cобора, потому что Cобор для собственной силы и свободы будет стараться о том, чтоб возвысить значение Попечителя и иметь в нем надежное орудие для действия в пользу Церкви и для обороны ее против личностей, враждебных Церкви. Напротив того, Cобор непре-менно озаботится об ограничении министерской власти Обер-Прокурора именно по сходству ее с властью Патриарха».
Несмотря на то, что владыка Игнатий (Брянчанинов) предлагает лишь ввести новую должность для светского лица в Синоде, который будет попечителем Синода перед государем, во всей его записки сквозит сожаление об утрате патриаршества и надежда, что при созыве собора патриаршество будет вновь восстановлено.
То, что не смог прямо сказать отец Игнатий сделал секретарь Святейшего Синода А.И. Муравьев , простой чиновник, который вел в духовном ведомстве канцелярию. Он так прямо и сказал, что восстановление патриаршества жизненно необходимо для России. И это было действительно так.
Как отмечают некоторые исследователи, в частности В.А. Федоров, поводом к реформированию духовной сферы послужила книга приходского священника Калязинского уезда Тверской губернии Ивана Беллюстина «Описание сельского духовенства». В 1858-1859 гг. , после опубликовании я в Лейпциге, она была переиздана в Париже и в Лондоне, как на русском, так и на немецком и французских языках, что позволило ознакомиться с этой книгой европейской общественности. Несмотря на меры русских властей против проникновения книги в Россию, она получила широкое распространение в стране и произвела сенсацию. Прочитал эту книгу и Александр II. В книге Беллюстина была дана впечатляющая картина униженного положения приходского духовенства: его тяжелый быт, «всевозможные притеснения, несправедливости, оскорбления» , какие приходилось испытывать ему от духовных и светских властей. Беллюстин приходил к выводу о необходимости «коренных преобразований для всего духовенства» : поднять социальный статус священника и существенно улучшить его материальное положение, ввести принцип выборности на все духовные должности. Приходское духовенство, по свидетельствам современников, отнеслось к книге Беллюстина с сочувствием, отмечая, что все изложенное в ней - правда.
«Замкнутость» русского православного духовенства относительно доступа в него лиц других социальных групп настигла наивысшей степени. Положение выпускников духовных учебных заведений, не имевших возможности получить место на церковной службе, описано в челобитной студентов Петербургской семинарии Священному Синоду по случаю запрещения посвящать в священники ранее 30 лет. «Где нам правильных лет дожидаться? У родителей или сродников? Но тех большее нас число не имеет. Рукоделием кормиться? Но того не обучались. Куплями ли промышляти? Но и на две лепты почти у всех нас не наберется…В монахи пострижения нет, в священники по 30 лет требуется... в диаконы голосу не достает… в дьячки или пономари стыдно и весьма обидно.. Как впредь быть и что делать, -сами не ведаем» .
Духовенство все более продолжало замыкаться и умножаться в рамках своего сословия, в котором в большом количестве накапливалось не самых лучших его представителей: исключенных и второразрядных воспитанников духовных заведений. Накопление этих «пролетариев» духовного ведомства, для которых не находилось достаточного количества служебных мест, вызвало необходимость проводить новые наборы на воинскую службу. В 1858 году право допуска к гражданской службе у духовенства было еще более ограничено новыми Указами .
Реформа в церкви была необходима, весь уклад жизни требовал перемен в духовной стороне. Итак, можно выделить основные причины церковной реформы :
1) неограниченная власть обер-прокурора в Русской Православной церкви
2) бюрократизация в управлении церковью
3) спасение от проникновения идей радикализма в семинарии
4) замкнутость духовного сословия
5) бедность сельского духовенства,
Самой же важной причиной осуществления всех церковных реформ явилась надежда на восстановление патриаршества. |
